• Кавказская война

     

    Дореволюционные историки России (Р. Фадеев, Г. Романовский, Н. Дубровин,

    В. Потто, С. Эсадзе и др.) собрали, систематизировали, осмыслили огромный фактический материал, написали фундаментальные труды, в которых отражена официальная концепция войны с горцами.

    События трактовались ими как “война креста и полумесяца”, сводились к противоборству “цивилизации с самым упорным варварством”, покорению “хищных и воинственных” народов. установлению “владычества” Российской империи в регионе, где “и добро надо делать насилием”, а длительное сопротивление горцев объяснялось их “дикостью”, “привычкой жить войною”, непониманием собственной выгоды.

    Советская историческая литература отличается наличием многих, порой исключающих друг друга точек зрения.

    Уже в работе М. Н. Покровского “Дипломатия и войны царской России в ХIХ столетии” (М.1924) определился новый подход к разработке проблематики. В главе “Завоевание Кавказа (горцы и мюридизм. Кавказская война)” он расценивал борьбу горцев как антиколониальную, а Российскую империю как “абсолютное зло” для местных народов.

    Вслед за ним в 20-30 гг. на фоне возросшего интереса к отечественной истории исследователи стремились переосмыслить события с позиций новой методологии. В связи с 20-летием провозглашения автономии Дагестана была издана серия брошюр о Шамиле, в которых воссоздан его идеализированный образ.

    Шамиль воспринимался как народный герой наряду с Богданом Хмельницким, Салаватом Юлаевым, Степаном Разиным. Оценка борьбы горцев как справедливой, прогрессивной, антицарской сохранялась до конца Великой Отечественной войны. Несколько смягчена оказалась характеристика роли России в регионе - теперь она явилась “наименьшим злом” для коренных народов по сравнению с агрессивными соседями Турцией и Ираном. Имя Шамиля использовалось в период войны в патриотических целях для мобилизации на борьбу с врагом.

    Перемены в идеологической политике послевоенного периода обусловили резкие изменения оценок народно-освободительного движения горцев. На рубеже 40-50 гг. под давлением партийных органов в официальной историографии утверждается мнение о реакционной националистической сущности борьбы горцев, инспирированной из-за рубежа.

    Народы, участвовавшие в ней, объявлялись “злостными сторонниками имама и врагами прогресса”, а сам Шамиль - “ставленником султанской Турции и английских колонизаторов”. Было принято специальное постановление “Об антинаучной оценке движения Шамиля в трудах историков АН СССР”, где участники недавно прошедшей дискуссии обвинялись в “извращении исторической действительности”, “идеализации мюридизма и имама Шамиля”. Развернулась кампания преследования сторонников прежней позиции, проведен ряд мероприятий по распространению новых оценок, издан печально известный сборник документов с целенаправленным и необъективным подбором материалов.

    Научная бесплодность предложенной концепции была совершенно очевидна, и уже в 1955 г. появилась статья А. В. Фадеева, где подчеркивался массовый, народный характер борьбы горцев Северного Кавказа, обращалось внимание на внутренние факторы его возникновения.

    После ХХ съезда КПСС в 1956 г. состоялись 2 Всесоюзных конференции в Москве и Махачкале, в ходе работы которых были восстановлены прежние оценки и определены задачи в изучении этого сложного явления. Наметилось значительное оживление исследовательской работы, появились статьи, монографии, сборники материалов, разделы в обобщающих трудах по истории северокавказских республик, посвященные различным аспектам Кавказской войны. Много внимания уделялось проблемам социально-экономического развития региона, предыстории движения горцев, анализу его идеологии, состава участников и т. д. В результате сложилась достаточно сбалансированная и объективная в основных чертах общепринятая трактовка событий.

    С конца 60-х гг. усилилось административное давление в исторической науке с целью утверждения концепции “добровольного вхождения” в состав России вайнахских и других народов Северного Кавказа, “извечной” дружбы между ними. Это мешало объективному и деловому изучению проблем, наметился спад исследовательской активности.

    Эта концепция получила официальную поддержку. Ее пропаганда вызвала негативную реакцию в обществе, придала болезненный характер росту национального самосознания народов Северного Кавказа. Большинство ученых продолжало придерживаться традиционных взглядов, однако они не имели возможности опубликовать свои возражения. Даже намеченное в связи с многочисленными протестами обсуждение статьи М. М. Блиева было отменено и дискуссия стала возможной только в конце 1980-х.

     



  • На главную